— Итак, Орр, на чем мы с вами остановились?

— Кажется, последняя конструктивная идея из ваших уст — насчет того, что мост может быть сном.

У доктора Джорджа опускаются уголки рта.

— A чем докажете, что мост не сон?

— А чем докажете, что все это не сон?

Доктор откидывается на спинку кресла, на лице — понимающее выражение.

— Вот именно.

— Ладно, доктор, так чем докажете, что это не сон? — улыбаюсь я. Врач пожимает плечами.

— Спрашивать меня об этом бессмысленно, ведь я — из сна. — Он наклоняется вперед. Я поступаю точно так же, мы едва не сталкиваемся носами. — Что означает запертая карета? — произносит он.

— Надо полагать, я чего-то боюсь, — рычу в ответ.

— И чего же вы боитесь? — шипит в упор Джойс.

— Сдаюсь. Скажите вы.

Еще несколько секунд мы играем в гляделки. Победа в итоге за мной. Доктор выпрямляет спину и выдыхает с таким присвистом, что я даже недоумеваю: может, кресло под ним надувное и в кожзаменителе образовалась дырка? Он что-то записывает в блокнот и деловито спрашивает:

— Как идет ваше расследование? Я чую подвох. Щурюсь:

— О чем это вы?

— Пока вы находились в больнице, да и после выписки, до недавнего времени вы держали меня в курсе. Говорили, что выясняете насчет моста. Тогда вам это казалось исключительно важным.

Я снова откидываюсь в кресле:

— Да, я пытался кое-что выяснить.

— Но потом опустили руки, — кивает доктор, записывая.

— Я пытался. Писал во все конторы, бюро, департаменты, библиотеки, институты и газеты подряд. Ночи напролет переводил чернила, неделями просиживал в прихожих, приемных и коридорах. Кончилось все это писчим спазмом, жуткой простудой и вызовом в Комиссию по (пере)расходу прожиточных средств амбулаторными пациентами — там не могли поверить, что я вбухал столько денег в переписку.

— И что вы обнаружили? — забавляется доктор Джойс.